Венера в туннеле

[kyty3ob]

 - Проходите, проходите, молодой человек. Мы, кажется, с вами где-то встречались.
Высокий, седой, благообразный. Умеет и любит себя подать. Такие бывают театральные режиссёры. Однако вполне может оказаться доктор филологии, например. Или ведущий какого-нибудь научпопа про древние цивилизации. Нет, я его не знаю. Хотя, вот если без очков... нет, точно незнакомец.
- Вы знаете, у меня довольно ограниченный круг общения. А телевизор я вообще не смотрю. Никогда.
- Тем более интересно! Расскажите скорее кто вы, откуда, чем занимаетесь. Целовались ли с девочками из обслуги.
Уже набираю полную грудь воздуха для ответа, но тут же себя одёргиваю. Конечно, больше всего человеку нравится поговорить о себе, любимом - на то и расчёт. Поменьше поводов и зацепок.
- Зовут меня Виктор, я обыватель - ничем существенным не занимаюсь. С девчонками из обслуги целовался, да, - с вызовом так. Испытывая к ним при этом высочайшее... глубочайшее... нет, причём здесь презрение вообще? Снисходительное высокомерие - вот так наверно будет точнее всего. Проистекающее от комфортного сознания собственного превосходства. И от этого сразу же - радищевский комплекс вины и наделение объекта несуществующими благородными качествами. Отсюда же фальшивая отеческая покровительственность. А-аа, так вот почему... не презрение, а призрение. Испытывая при этом глубочайшее призрение, да. Девчонки кстати, здесь же, - вон сидят поодаль. Одну я точно помню: башкирка не то казашка. Как же её... Резида? Венера? Асель? Улыбается радостно и ладошкой мне так: "Привет, Миша". А подружки её в бок толкают: "Какой он тебе Миша! Это же Виктор!"
Асель-Резида-Венера сникла, а подружки наоборот оживились, повеселели и наладились глазки строить.

- Вот вы говорите "обыватель", но неужели у вас в жизни не было занятия, о котором интересно было бы рассказать?
- Ну, я как-то ходил с рыбаками на Дальнем Востоке.
- О, на Дальнем Востоке, говорят, тайфуны.
- Бывают. - жму плечами. Накося, не прицепишься.
- А вот, смотрите! - он показывает куда-то вниз. - Видите пирамиду?
Действительно. Отсюда, сверху, хорошо просматривается уродливое сооружение, стилизованное под древний Египет, зияющее чёрным провалом туннеля. Кажущиеся отсюда муравьями пешеходы, спеша мимо, на миг останавливаются, чтобы бросить взгляд в черноту.
- Один поэт в девятнадцатом веке заметил, что однажды в туннеле можно увидеть...
- Что?
Улыбается.
- Ну вот представьте, Виктор. Конец девятнадцатого века. Зонтики белою пеною. Цветы лилово-голубые. Пьяницы с глазами кроликов в конце концов...
М-мм... в туннеле темнота, следовательно это должен быть источник света. Стало быть светило - звезда, планета. Солнце? Если оно по небосводу перемещается справа налево... стоп, это же Питер, северное полушарие, здесь солнце движется не как у нас, а по часовой стрелке. Значит Солнце? Так, что там ещё? Зонтики, сирень - выходит поздняя весна или начало лета. Белые ночи, какое может быть солнце? Значит луна или утренняя звезда. Венера какая нибудь.
- Луна?
- Нет, не угадали. Венера! Смотрите, я вам покажу.
Ночной небосвод с шорохом пополз над шпилем Петропавловки слева направо.
- Стойте, стойте, не так быстро, ноги подкашиваются! - я вцепился руками в поручень, а взглядом в горизонт, чтобы удержать равновесие. Тут небосвод с треском порвался и захлопал, по стеклянному куполу забарабанили капли, а внутрь хлынуло серое дождливое питерское небо.
- Конструкция древняя, можно сказать, реликтовая. Иногда подводит.
Мгновенно промокшая насквозь звездная ночь тяжёлыми складками стала сползать к краям горизонта.
- Молодой человек... Виктор... Вы мне не поможете?